Ребенок после смерти матери

« разрушился». Как девочка переживает утрату матери

Ребенок после смерти матери

Потеря матери неизбежна, но именно это событие в жизни каждой женщины делит ее жизнь на до и после, оставляя неизгладимый отпечаток на ее личности. Книга Хоуп Эдельман «Дочери без матерей.

Как пережить утрату» была переведена на 20 языков, русская версия выходит в начале апреля в издательстве «Питер». Forbes Woman публикует отрывок о том, как переживают потерю родителя дети и подростки.

              

Психологи десятилетиями спорили, могут ли дети и подростки оплакивать смерть близкого человека. Взрослые вымещают эмоции на разных людях — супругах, любовниках, детях, близких друзьях и самих себе. А дети обычно направляют их на одного или обоих родителей. Когда девушка говорит: «Моя мать умерла, когда мне было 12 лет, и мой мир разрушился», — она не преувеличивает.                

Сегодня многие специалисты в области переживания горя соглашются, что полная адаптация к потере родителя требует элементов, которых часто нет у детей. Это зрелое понимание смерти, речевое развитие и храбрость говорить о своих чувствах.

Это осознание, что интенсивная боль не вечна, и способность переместить эмоциональную зависимость от умершего родителя на себя, прежде чем привязываться к кому-то другому. Подобные качества развиваются по мере взросления: ребенок, словно поезд, подбирает новых пассажиров — навыки — на каждом этапе.

В момент смерти родителя таких качеств у ребенка обычно мало.

Это не значит, что дети не могут горевать, просто они делают это по-своему. Процесс переживания детского горя более длительный, происходит по мере развития когнитивных и эмоциональных способностей.

Пятилетний ребенок, думающий, что смерть — долгий сон, может понять через шесть лет, что его мать не вернется.

Ему придется пережить печаль и гнев, которые возникнут с новым осознанием, хоть с момента смерти и прошло уже шесть лет.                

На мой взгляд, лучший пример этого процесса — история 20-летней Дженнифер. Ей было четыре года, когда ее мать покончила с собой. Будучи ребенком, Дженнифер знала лишь основные факты о смерти матери. При этом она смогла понять правду, лишь когда сформировались ее когнитивные и эмоциональные способности.                

«Моя мать отравилась угарным газом в гараже, — поясняет она. — Долгое время я думала, что с машины упала крышка топливного бака, и она умерла от этого. Звучит нелепо, но я была уверена в этом.

Спустя многие годы, в одиннадцатом классе школы, я наконец поняла, что мама сделала все специально. Я рассказывала об этом кому-то и внезапно подумала: «Это глупо.

Как можно умереть от крышки топливного бака»?» Спустя многие годы после смерти матери Дженнифер начала новый цикл переживания горя. Она до сих пор пытается принять правду.                

Взрослые обычно начинают процесс переживания горя сразу после утраты, но дети делают это урывками. Они скорбят на протяжении жизни, погружаясь и выныривая из своей скорби, испытывая интенсивные вспышки гнева и печали, которые чередуются с долгими периодами игнорирования.

«Дети знают, сколько боли могут вынести в определенный момент, и когда достигают лимита, они просто закрываются от нее, переключаются на что-то другое», — поясняют Мэри Энн и Джеймс Эмсвайлер, авторы книги «Помогите своему ребенку пережить горе» (Guiding Your Child rough Grief).

                

Взрослые часто путают этот процесс с блокировкой горя, думая, что их ребенок не понимает, что произошло, или отрицает утрату. На самом деле он хорошо понимает, что мамы больше нет. Но вместо того чтобы открыто скорбеть, ребенок часто говорит со взрослыми через игры.

Например, девочка, потерявшая маму во время террористических атак 11 сентября 2001 года, могла вернуться с похорон и отправиться к своему ящику для игрушек, на который не обращала внимание перед похоронами. Игра отражает ее чувства.

Если девочка несколько раз построит высокую башню из кубиков и разрушит ее, вероятно, так она выразит свое ощущение утраты.                

Психологи из Центра детского горя Барра-Харриса в Чикаго давно заметили, что реакция ребенка на смерть родителя прямо зависит от поведения оставшегося родителя.

«Утрата воспринимается тяжелее, когда оставшийся родитель восстанавливается медленнее, впадает в серьезную депрессию, ведет себя так, будто ничего не произошло, или настолько истощен, что ситуация выходит из-под контроля, — утверждает Нан Бернбаум, работавшая в Центре в 1990-х годах.

— Мы заметили, что дети ощущают утрату через шесть-девять месяцев после смерти родителя, когда оставшийся родитель немного приходит в себя. Дети нуждаются в психологической поддержке, чтобы пережить интенсивный стресс.

Оставшиеся родители вынуждены собирать воедино осколки своей жизни и возвращаться к привычным делам, прежде чем дети почувствуют себя в безопасности и смогут проявить свое горе. Иногда оставшийся родитель приходит в себя через год. В таком случае ребенок начнет скорбеть и проявит интенсивные реакции через полтора года после утраты».

Дети не могут преодолеть этап переживания горя, на котором остановился оставшийся родитель. Если он застрял на конкретном этапе, скорее всего, там же застрянет и ребенок.                

Исследователи обнаружили, что дети, потерявшие родителя, для восстановления нуждаются в двух условиях — уравновешенном оставшемся родителе, который удовлетворит их физические и эмоциональные потребности, и открытом и честном обсуждении смерти и ее влиянии на семью. Физической заботы недостаточно.

Ребенок, который может поделиться печалью и будет чувствовать себя в безопасности дома, с большей вероятностью справится с болью и избежит серьезного продолжительного стресса.

Но если он сталкивается с постоянными трудностями — например, отец не может прийти в себя после утраты, мачеха отвергает его, дома сложилась нестабильная обстановка, — ему предстоит проделать долгий путь.  

Подростки очень привязаны к группам ровесников и обладают способностью к абстрактному мышлению, которое позволяет перескочить с мысли «Моей мамы больше нет» на мысль «Моя жизнь никогда не будет прежней». Их процесс переживания горя близок к аналогичному процессу у взрослых людей, но ощущения по-прежнему ограничены уровнем развития.

Некоторые психологи считают подростковый период своеобразной формой оплакивания ушедшего детства и рассеявшегося образа всемогущих заботливых родителей. По их мнению, пока мы не завершим этот процесс переживания горя в подростковом возрасте, не сможем горевать по ушедшему близкому человеку.

Такой неустойчивый и непостоянный период, как подростковый, может готовить нас к необходимости отпускать людей.                

Женщины, потерявшие матерей в подростковые годы, часто говорят о том, что не могли плакать в момент утраты или даже спустя месяцы и годы. Повзрослев, они нередко винят и упрекают себя в этом, задаются вопросами: что со мной не так? почему я не могла плакать? в чем моя проблема?                    

34-летняя Сэнди, чья мать умерла от рака 20 лет назад, до сих пор помнит свою растерянность. «Я никогда не плакала на похоронах, — признается она. — Не хотела, чтобы кто-то знал, что чувствует 14-летняя девочка.

Я помню, как сидела в похоронном бюро и весело болтала с друзьями, потому что не знала, как держаться. Знаете, мне не хотелось вести себя так, словно утрата расстроила меня. Я не знала, как себя вести. Но моя семья владела большой территорией, засаженной лесами.

Я уходила туда, садилась на упавшее дерево и много плакала, хотя на похоронах не проронила ни слезинки».                

После серьезной утраты дети постарше и подростки плачут не так свободно, как взрослые. Подростки нередко боятся своих глубоких эмоций. Если маленький ребенок может разрыдаться, не думая об истерике, подросток, который чувствует, что может «расклеиться» на глазах у всех, боится показывать свое горе.                

Если родитель умирает, когда девочка пытается доказать свою независимость от семьи, она может связывать слезы и другие эмоциональные вспышки с откатом в детство.

Она приравнивает плач к проявлению ребячливости и избегает публичных истерик. Одиночество, испытываемое девочкой после смерти мамы, обостряется отдалением, которое является нормальным этапом подросткового периода.

В итоге она чувствует себя вдвойне одинокой, боясь выразить горе.                

Мне хотелось бы написать, что в моей семье каждый мог публично проявлять чувства, что мы обсуждали смерть мамы и ее жизнь и что все дети получили от отца важную эмоциональную поддержку. Но это не так. Мой отец не мог одновременно нести ношу собственного горя и неожиданно свалившуюся на его плечи ответственность за троих детей.

К тому же он не привык просить о помощи. Вряд ли в то время он обсуждал с кем-то смерть жены. Отец никогда не говорил об этом с нами. Когда за ужином кто-то случайно произносил имя мамы, в его глазах появлялись слезы. Он уходил в свою комнату, оставив меня, сестру и брата молча смотреть в тарелки с едой.

Когда единственный родитель находится на грани срыва, это очень страшно. Мы старались предотвратить катастрофу по мере возможности. Кроме отца у нас никого не было, мы не могли потерять и его. Когда мы поняли, какие слова выводят отца из себя, на нас, словно густой туман, опустилась тишина.

Через два месяца после смерти мамы мы вообще перестали говорить о ней.                

Молчание и подавление чувств превратило меня в эмоциональную куклу, искусственную и оцепеневшую, с идеальными пропорциями, которых в жизни не существует. В ту ночь, когда умерла моя мать, я перешла в зону фальшивых эмоций: никаких слез, никакого горя, никакой реакции, кроме сдержанности и огромного желания сохранить статус-кво.

Если я не могла контролировать внешний хаос, по крайней мере, старалась уравновесить его внутренней сдержанностью. Как поддаться интенсивным эмоциям, бурлившим внутри меня? На похоронах и после них мой отец сказал родственникам, что я была опорой семьи. «Без Хоуп наша семья развалилась бы», — заявил он, и все дружно закивали.

                

Разумеется, такая похвала убедила меня в необходимости поддерживать бесчувственную маску. В первые годы я ни разу не сломалась. Моя мать всегда позволяла детям плакать, а отец скорее выступал за подавление эмоций.

Кто-то должен был сказать мне, что в гневе и отчаянии нет ничего плохого, но меня лишь хвалили за псевдозрелую ответственность. Возможно, это звучит глупо по отношению к 17-летней девочке — что она нуждалась в разрешении на открытое проявление эмоций.

Я бы тоже так думала, если бы не пережила это лично.                

Семьи вроде моей — не редкость. Многие считают даже безобидное проявление горя напоминанием об утрате и не позволяют себе признать боль семьи. Девочки, лишившиеся матерей и оставшиеся жить с отцами, оказываются в особенно невыгодном положении.

В нашем обществе по-прежнему принято, что женщины выражают эмоции, а мужчины их подавляют. Отцы могут ощущать горе так же интенсивно, как и остальные члены семьи, но мужчины, привыкшие подавлять свои чувства, держать все под контролем и решать проблемы, часто не умеют проявлять эмоции на людях и не выносят этого.

20-летняя Лесли потеряла мать в 17 лет. «Мой отец посылал мне явный сигнал: «Не начинай плакать, иначе мы развалимся», — вспоминает она. — Он действительно так думал. В моем доме горе, скорбь и плач считались чем-то опасным. Нам не разрешали плакать и горевать. Я жалею, что не сказала тогда отцу: «Это неправда, пап».

Жалею, что не плакала. Затем я сказала бы ему: «Видишь? Ничего не произошло. На нас не обрушились молнии». Он бы тоже плакал, ну и что? Что в этом опасного? Я много плакала, когда проходила психотерапию. Тогда я злилась на психолога. Ничего плохого не произошло.

Думаю, в моей семье все считали, что мои эмоции таили в себе огромную негативную силу. Тогда я считала себя всемогущей. Конечно, это было не так».                

Горе не исчезает, когда мы пытаемся запереть его на замок в отдаленном месте, но именно это советуют делать многим из нас: не говори о боли, и она исчезнет. Любой, кто опробовал такой подход, знает, насколько он ошибочен.

«В итоге тебя выводит из себя не смерть матери, — говорит 29-летняя Рэйчел, потерявшая мать в 14 лет, — а то, что ты не можешь говорить и думать об этом». Порой тишина, в которой нет места ни звуку, навязчивее слов.

Если держать рот на замке, рано или поздно горе выйдет наружу — через глаза, уши и поры.

Источник: https://www.forbes.ru/forbes-woman/394849-moy-mir-razrushilsya-kak-devochka-perezhivaet-utratu-materi

«Рождение ребенка меняет жизнь, его уход — переворачивает». Исповедь одной мамы о том, как жить после смерти ребенка

Ребенок после смерти матери

Историю Ларисы Довгань широко обсуждали в стране два года назад: причины смерти ее маленькой дочери в больнице так и остались для родителей не совсем понятными, хотя проводилось расследование, пишет Sputnik.

За последние два года Лариса Довгань сильно похудела и кардинально сменила имидж. На нее невозможно смотреть без восхищения. Но эти перемены дались ей невероятными усилиями.

В 2017-м Лариса потеряла единственную дочь Еву. Девочка попала с температурой в Брестскую детскую областную больницу, там она скончалась. После семья подала заявление в Следственный комитет. Как рассказывают супруги, установить точную причину смерти Евы так и не удалось, а вина врачей не была доказана. Но речь сейчас не об этом.

Как спасти себя после ухода ребенка, Лариса рассказала Sputnik.

Когда очнулась, было лето 

После того, как расследование закончилось, в моей жизни наступил период какой-то темноты. Это время как раз выпало на зиму. Было ощущение, что я выпала из жизни.

https://www.youtube.com/watch?v=gJX1n7DK_WA

Все никак не могла найти работу. Хорошо, что муж работал. Очень похоже на депрессию, просто не соображала, что происходит. Это время я плохо помню.

Когда очнулась, было уже лето. Какой это был день и месяц, не скажу. Но как-то, взглянув на себя со стороны, поняла, что у меня вообще все плохо в жизни. С этим нужно было что-то делать. И я заставила себя поменять жизнь.

Пошла в спортивный зал, нашла работу. За время своего стресса я сильно поправилась. Когда поняла, что мне тяжело ходить, решила пойти в зал, чтобы похудеть.

Вместе со внешностью стало меняться сознание в плане того, что появились другие привычки. Вредные сменились полезными. Потому что когда у меня был стресс, успокаивающие таблетки запивались не очень хорошими вещами. Ну, вы понимаете. Кто-то заедает. У меня было и то, и другое. На какое-то время это спасало от жутких мыслей.

Злиться на врачей — уже глупо 

Душевное состояние стало чуть лучше. Сказать, что оно сейчас прекрасное, — никогда в жизни уже не станет таким. Но и с этим приходится жить. С этой ситуаций. Каждый день в голове вертится, крутится… Есть так называемые флешбэки, которые возвращают в то время. И это очень больно.

Возвращают в ту больницу, в те моменты, когда видишь, как твой ребенок страдает. Ищешь причину в себе, анализируешь все по 500 раз. Такое состояние не только у меня — у родственников, у мужа. У всех есть флешбэки.

Вы же понимаете, что ребенок меняет жизнь кардинально, когда он рождается. А когда он уходит, он меняет еще больше. Принять это до конца невозможно.

Да, это состояние качественно другое. Со временем боль притупляется. Но забыть невозможно.

Вину я ни с кого не снимаю. Но злиться на врачей столько времени — это глупо. Сказать, что я их простила, не скажу. Мне все равно, что с ними происходит. Если бы судебная система у нас была другая, я бы от наказания для них не отказалась.

Больно от самих воспоминаний. Когда появляется ребенок, ты представляешь, как он будет ходить и говорить. А тут раз — и все переворачивается в другую сторону. И нужно учиться жить без него.

Но жить как раньше, до рождения ребенка, уже невозможно. И никто не знает, как сложится твоя судьба после этого.

Сначала живешь, как будто плывешь по течению, а потом появляются обстоятельства, которые возвращают тебя в эту жизнь.

Второй ребенок не заменит Еву 

Будет ли в нашей жизни еще один ребенок, я не знаю. Специальных методов мы использовать не будем. Тут уже как Бог даст. Вряд ли это уже получится, у меня уже возраст — 41 год.

Да, бывают и старше мамы. Но некий блок психологический присутствует. Есть боязнь, что это может повториться. Хотя разумом я понимаю, что может и не быть такого. Но я не знаю, как дальше жить, если что. Понимаете, второй ребенок никогда не заменит первого.

Конечно, жизнь поменялась. Сейчас нас окружают совсем другие люди. Во-первых, после смерти дочери мы поменяли место жительства. Когда она ушла, знакомые спросили меня: «Хочешь ли ты отсюда уехать?». Я ответила: «Да». Просто собрали вещи и уехали в тот же день. Чемодан, вокзал, Жодино. Но это образно говоря. Мы на машине переезжали, с мертвым ребенком. Похоронили дочь здесь, в Жодино.

До сих пор съездить в Брест так и не получилось. И, наверное, в ближайшее время не получится.

В Бресте я прожила почти всю жизнь, я его очень люблю. Там куча знакомых осталась. Иногда хочется съездить, но как только я понимаю, что окажусь в тех местах и мне будет плохо, желание отпадает.

Хотя я понимаю, что туда нужно вернуться. В Брестской области остались мои родители. Но этот барьер не могу переступить пока. Родители все понимают и не обижаются.

Ева спасла других детей 

После всего, что произошло, у меня пропала добрая часть страхов. Есть страх родить второго ребенка. Но мне не страшно говорить людям правду в глаза. Хотя раньше было тяжело.

Я научилась выходить из зоны комфорта, исчезли какие-то рамки. Люди, которые находятся в рамках, будут в себе все копаться. И себе наносить вред большой. Не то чтобы я бесстрашная.

Просто теперь мелочи меня не волнуют.

После того, как все произошло, многие мамы нам звонили, спрашивали, что делать. Мы подсказывали, на какую «горячую линию» позвонить.

Как мы узнали, многих деток после нашего случая стали направлять в Минск при желании родителей. Получается, что наша дочь спасла нескольких детишек.

Поняли, что ничего не добьемся

11-месячная Ева попала в брестскую больницу с высокой температурой. Врачи долго не могли поставить ей диагноз. Ее состояние ухудшалось. Лариса беспомощно наблюдала, как Ева мучается судорогами. Она несколько раз просила о переводе ребенка в Минск в РНПЦ «Мать и дитя», но этого так и не случилось.

После семья подала заявление в Следственный комитет. Установить точную причину смерти Евы так и не удалось. А вина врачей не была доказана.

Для Ларисы и ее мужа дочка была долгожданным ребенком. Оба верующие люди. Еву они считали подарком небес.

Муж Ларисы Валерий: «Я ездил к министру здравоохранения. Было несколько вопросов по лечению дочери, я их задал. А он не смог ничего ответить. Он предложил мне обратиться в комиссию, которая разбирала это дело в облздраве, и им непосредственно задать эти вопросы. После всего этого пафоса, этой пустоты я понял, что мы ничего не добьемся. На этом мы и закончили».

Источник: https://gomel.today/rus/article/society-1356/

Рождённые после смерти – об удивительных рождениях удивительных малышей | Пролайф Беларусь

Ребенок после смерти матери

Первый летний месяц нынешнего года подарил миру ребёнка, который вошел в пока ещё короткую, но удивительную историю «невиданных рождений»…

8 июня стало известно, что вПортугалии, в одной из больниц Лиссабона, у 37-летней матери, мозг которой перестал функционировать около 4-х месяцев назад от кровоизлияния, родился здоровый малыш.

Как сообщает Associated Press, решение о продолжении беременности было принято отцом после медицинского контроля, показавшего, что ребенок в утробе матери жив и здоров. Такое решение поддержал комитет больницы по этике.

Доктора не отключали женщину от системы жизнеобеспечения, а через 15 недель прибегнули к кесареву сечению. Родившийся на  32-й неделе беременности младенец провел самый продолжительный срок в утробе матери, у которой была зафиксирована смерть мозга. Его вес при рождении составил 2 350 г.

Врачи отмечают уникальность данного события в их профессиональной практике, а португальцы с гордостью называют этот медицинский случай великим подвигом.

й до его рождения. Nowa Trybuna Opolska сообщает, что 41-летняя женщина болела раком, что вызвало смерть ее головного мозга, находясь на 17-й неделе беременности. Вся семья женщины просила, чтобы врачи попытались спасти малыша.

Поскольку сердце пациентки еще билось, врачи университетской клинической больницы приняли решение, что будут бороться за жизнь ребенка. Женщину подключили к специальному оборудованию и почти два месяца поддерживали ее жизненные функции.

Руководитель неонатального отделения больницы Барбара Кроляк-Олейник (Barbara Krolak-Olejnik) рассказала, что в этих целях применялся аппарат вентиляции, циркуляционные лекарства, искусственная почка. Когда ребенок был готов появиться на свет, матери выполнили кесарево сечение.

Вес малыша при рождении составил примерно 1 кг, поэтому его перевели в отделение интенсивной терапии. Через месяц его отключили от респиратора, а еще через два выписали домой. Сейчас мальчик имеет вес в пределах нормы, никаких серьезных проблем со здоровьем у ребенка не наблюдается.

Его воспитанием занимается отец. Польские медики – специалисты Вроцлавской больницы – говорят, что приняли участие в долгой битве, результатом которой стало  сохранение жизни ребенка.

Аналогичный случай произошел в мае 2015 года в США. 22-летней Карле Перес, жительнице штата Небраска, врачи поддерживали функционирование организма с одной лишь целью: по настоянию родственников Карлы спасти зачатого ребенка. Через 54 дня после констатации смерти мозга беременной на свет также при помощи кесарева сечения появился здоровый малыш.

К слову сказать, в 12 штатах США действует закон, согласно которому беременность автоматически нивелирует собственную волю пациентки по поводу отказа от реанимации и поддержания жизнеобеспечения, это Техас, Алабама, Айдахо, Индиана, Канзас, Кентукки, Мичиган, Миссури, Южная Каролина, Юта, Вашингтон и Висконсина.

В ноябре 2013 года сообщалось  о случае в Венгрии, когда у 31-летней женщины, находившейся на 15 неделе беременности, произошел инсульт и ее мозг погиб. В результате поддержания ее жизненных функций на 27 неделе беременности родился  здоровый ребенок.

 Как сообщает The Daily Mail,  медицинское сообщество признало этот факт третьим в мире случаем сохранения жизни 15-недельного плода после зарегистрированной смерти головного мозга матери (до сих пор было зафиксировано всего два случая рождения детей у матерей, чей мозг умер на 15 неделе беременности, но один из таких младенцев не выжил…).

По словам профессора и заведующего кафедрой анестезиологии и интенсивной терапии Университета Дебрецена Белы Фулесди (Bela Fulesdi),  после 2-х дней борьбы за жизнь женщины было зарегистрировано полное угасание всех жизненных функций, однако ультразвуковое исследование плода показало, что ребёнок жив, отлично функционирует и шевелится в матке. Доктора совместно с отцом ребенка  и другими родственниками приняли решение не отключать системы жизнеобеспечения матери и попробовать спасти плод.

Вот как это выглядело на практике: три месяца в кровь матери вводили специальные питательные компоненты с высоким содержанием белков, витаминов и микроэлементов, с помощью многочисленных датчиков регулярно проводился мониторинг состояния плода. Родственники ребёнка ежедневно посещали палату, где находилась его мать, чтобы разговаривать с плодом, гладить ее живот и стимулировать развитие малыша с помощью музыкальной терапии.

Выводы, которые были сделаны медиками, говорят о ряде основных проблем, которые возможны, но, как выяснилось, решаемы в создавшейся ситуации: профилактика и терапия инфекционных заболеваний у матери, недопущение возникновения пролежней.

По истечении 27 недель беременности, в июле, нестабильность жизненных функций материнского организма стала приносить угрозу. В результате реализации решения об операции кесарева сечения из матки был извлечен плод весом всего около 1,5 кг и помещен в инкубатор. В настоящее время ребенок здоров и развивается нормально, однако за его состоянием врачи продолжают пристально следить.

По информации FoxNews, мировая медицинская литература описывает  несколько успешных случаев рождения детей в ситуациях, аналогичных упомянутым. Журнал BMC Medicine в 2010 году опубликовал исследование, согласно которому за последние 30 лет было зафиксировано 30 эпизодов гибели мозга у беременных женщин. В 12 из них случились «невиданные рождения» — на свет появились жизнеспособные младенцы.

Подготовила Телеш Наталья по материалам theportugalnews.com,
rustelegraph.ru, medportal.ru, foxnews.com, http://medportal.ru/mednovosti/news/

Источник: https://www.pro-life.by/bioetika/rozhdyonnye-posle-smerti-ob-udivitelnyh-rozhdeniyah-udivitelnyh-malyshej/

funeral.by

Ребенок после смерти матери

Взрослые зачастую не знают, что чувствуют дети, потерявшие близкого, и уж тем более, многие из них понятия не имеют, как им помочь. Мы постараемся рассказать об особенностях детского горя и самых простых способах помощи.

Чаще всего взрослые не знают, как объяснить ребенку про смерть и как утешить его. Не всегда, глядя на малыша, можно понять, что он чувствует и насколько тяжело переживает утрату. Некоторые дети могут плакать, некоторые – выражать эмоции с помощью слов, у некоторых изменяется поведение и психологическое состояние.

Эмоции ребенка могут меняться в считанные минуты: только что он беззаботно играл в игрушки, как уже сидит весь в слезах. Любопытно, но дети не могут быть постоянно в печали или тоске по ближнему, поэтому их переживание горя очень неравномерно, оно чередуется резкими всплесками ярких эмоций и относительным спокойствием.

 

После того, как ребенок узнал о смерти, взрослому важно окружить его теплом и заботой. Маленький мальчик или девочка должны почувствовать: несмотря на то, что умерла мама, у нее есть папа, который будет о ней заботиться. Постарайтесь показать, что вы любите ребенка и что ему не стоит стыдиться своих слез.

Будьте готовы к тому, что вам придется ответить на ряд слишком откровенных вопросов относительно смерти, которые могут показаться вам нетактичными и даже ввести в ступор. Имейте в виду, что такой интерес вовсе не значит, что ребенок равнодушен или ему все равно.

Вам необходимо будет собраться и провести честную и откровенную беседу.

Если ребенок стал непослушным, рассеянным или агрессивным, если вы стали замечать за ним какие-то странности, вам необходимо будет проявить терпение и понимание. Помните о том, что, сталкиваясь со смертью, ребенок и сам начинает бояться умереть.

В этом случае вам придется выслушать, чего конкретно он боится, и постараться успокоить его.

Если ребенка начнут беспокоить психосоматические или невротические симптомы, такие как физическое переутомление, нарушение сна или аппетита, головные боли или повышенная возбудимость, то лучшим вариантом будет обратиться за помощью к психологу.

Нередко ребенок может испытывать чувство вины, так как смерть родителя, по их мнению, стала воплощением их брошенной в ссоре фразы: «Хочу, чтобы у меня была другая мама!» Также потерю дорогого человека некоторые дети воспринимают как наказание: за то, что не съели тарелку каши и плохо себя вели на прошлой неделе. Порой дети могут чувствовать себя виноватыми лишь потому, что не могут сами себе объяснить, что именно они чувствуют и есть ли у них вообще какие-либо эмоции. Не забывайте как можно чаще спрашивать ребенка об их мыслях и состоянии. Делайте это не только в первые дни после похорон, но и спустя месяцы.

Внимательно следите за поведением ребенка. Вполне возможно, что у него может быть не нормальная реакция на горе, а патологическая. Признаком патологии является длительность симптомов. К примеру, ребенок слишком долго не выказывает никаких эмоций или, наоборот, слишком долго плачет.

Также следует насторожиться, если у ребенка резко упала успеваемость в школе, если он отказывается ходить на уроки. Поводом для похода к психологу должны стать резкие вспышки гнева, паники или страха, развитие фобии. Обратиться к специалисту необходимо, если ребенок не хочет или не может говорить об умершем.

Потеря интереса к настоящему, повседневному, отказ от общения с близкими и друзьями также должны насторожить взрослых.

Конечно, на то, как сильно ребенок будет переживать утрату, в первую очередь влияет степень родства. Самое страшное для ребенка – потеря родителей и родных братьев и сестер. В такие моменты ребенок ощущает одиночество, глубокую депрессию и осознание того, что его бросили.

Нередко эта детская травма накладывает серьезный отпечаток на дальнейшую жизнь человека, к примеру, на выбор профессии или личное развитие.

Если умирает родственник, с которым ребенок был в близких отношениях, эта утрата может восприниматься как потеря друга, партнера по играм или просто как образца хорошего человека, на которого хотелось равняться.

Важную роль играют и обстоятельства смерти. Самая тяжелая потеря – это неожиданная, внезапная утрата. Причиной смерти может быть несчастный случай, самоубийство, убийство.

Особенно тяжело, если и сам ребенок был свидетелем случившегося.

Насколько сложно будет ребенку справляться с такой ситуацией, в большой степени зависит от возраста, психологического развития, характера, а также от того, был ли ребенок знаком со смертью до этого.

Как переживают горе дети разных возрастов?

Как уже говорилось ранее, восприятие смерти близкого человека во многом зависит от возраста ребенка. Как выражается горевание после смерти родителей у малышей, дошкольников и подростов?

Дети до двух лет

В этот период ребенок, конечно, не осознает потерю мамы, папы или обоих родителей. Однако он замечает, что те, кто о нем заботятся, изменились в эмоциональном плане. Чувствуя это, ребенок может стать раздражительным, крикливым, может отказываться от питания. Возможны нарушения мочеиспускания и расстройство кишечника. 

Ребенок в два года

Ребенок знает, что если он не видит родителей, то он может их позвать – и они придут. В два годика малыш все еще не может понять, что такое смерть, поэтому он продолжает искать маму или папу еще долгое время. Чтобы поддержать такого ребенка, необходима постоянная забота не только в эмоциональном (любовь, тепло), но и в физиологическом плане (правильное питание, сон). 

Дети в три-пять лет

Детям этого возраста нужно постараться очень мягко объяснить, что мама или папа умерли и больше они не смогут вернуться. Вполне вероятно, что у ребенка может возникнуть страх темноты, ребенок может резко менять настроение, плакать, испытывать гнев или тоску. Возможно, что малыш начнет жаловаться вам на боли в животе, головные боли.

Вы также можете заметить кожные высыпания или возврат к привычке сосать палец. В этот период будет полезно вспоминать светлые моменты, проведенные с умершим, а также сохранять установленные им традиции.

Если ребенок каждые выходные гулял с папой по парку – это делать должны и вы, если зимой они обязательно катались на лыжах – не изменяйте этой традиции.

Дети в шесть-восемь лет

В этом возрасте дети нередко, а тем более в школе, спрашивают друг друга о родителях. Вам необходимо подготовить ребенка к подобным вопросам. Посоветуйте ему отвечать просто: «Моя мама умерла».

Объясните ребенку, что он не обязан рассказывать подробности смерти или говорить посторонним людям о личных для него вещах.

Некоторые дети в этот период могут вести себя не как их одноклассники: быть более эмоциональными и даже срываться на учителей.

Дети в девять-двенадцать лет

В этом возрасте ребенок уже стремится к самостоятельности. Только смерть близкого не развязывает руки, а наоборот, может навязать чувство беспомощности. Переживания ребенка могут проявляться в агрессии против взрослых или старших, драках, плохой учебе.

Кроме этого, у детей в этом возрасте могут возникнуть и практические вопросы: «Кто будет завозить на тренировку?», «Кто будет давать карманные деньги?» В этот период дети могут переосмысливать свою роль в семье. К примеру, мальчик, потерявший отца, может хотеть занять его место.

Взрослые должны это заметить и постараться создать все условия для того, чтобы мальчик имел свободное время для игр, чтобы он занимался в секциях и общался с ребятами его возраста – в общем, чтобы у ребенка было детство.

Взрослые, которые заботятся о ребенке, должны постараться объяснить ему, что радоваться жизни и получать от нее удовольствие – это хорошо. И мама или папа будут только рады, если их ребенок будет счастлив.

Подростки

Пожалуй, подростковый период – самый сложный для ребенка. А если именно в это время наступает смерть близкого, это может быть чревато плохими последствиями. В этом случае ребенок может попытаться найти помощи вне дома, среди новых, не самых лучших друзей, которые могут предложить ему забыться с помощью наркотических средств или алкоголя.

Подростки не хотят показывать своих чувств, поэтому некоторые их них упорно продолжают долгое время хранить молчание, однако в душе переживают смерть так сильно, что у них появляется желание покончить жизнь самоубийством.

В этот период важно показать ребенку, что вы его любите, каким бы он не был, что при любом раскладе он может рассчитывать на вас и вашу поддержку.

Сколько бы лет не было мальчику или девочке, важно помнить о том, что именно от взрослых, от их поведения, терпения, внимания и любви, зависит, как будет ребенок приспосабливаться к жизни без близкого человека.

Источник: https://funeral.by/medicine/119

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.